Форум обо всем что вы хотели узнать, но боялись спросить

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Нерассказанные легенды

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

-http://aeterna.ru/test.php?link=tests:24626&testpart=2&startindex=120

Ты веришь в легенды? Не те, которые передаются из поколения в поколения, и не те, которые придавлены под грузом старых древных фолиантов. Я говорю о легендах, написанных шариковой ручкой на троллейбусном стекле. Эти легенды - тех, кто когда-то, зачем-то и почему-то поступил не так...Легенды про обычных-необычных людей-нелюдей, которые принесли в этот полубезумный мир немного больше, чем кто-то до них. Только ответь, глядя поверх пронзительных лукавых глаз седого рогатого барда - готов ли ты услышать то, чего до тебя не слышали даже боги?

0

2

Где-то далеко в часах Мироздания упала последняя песчинка, и из языков каминного огня перед тобой соткалась Легенда о Королеве Воробьев
Эта история произошла в очень взрослом и правильном городе, где не было бездельников, и где все люди точно знали, чего они хотят. Например, однажды очень давно, устав бесконечного дождя, они возвели над городом один огромный зонт. И им не важно было, что они закрыли небо - оно ведь было абсолютно бесполезным, не приносящим ни пользы, ни прибыли. Тем более что у этих людей не было времени заниматься такими глупостями, как задирать голову и смотреть на небесное покрывало, сотканное из лазури и сапфировых ниток. Да и вообще, они знали, что это всего лишь атмосферное явление, которое должно волновать ученых, а не их - занятых людей. И в этом городе жила маленькая, очень маленькая девочка. И было неважно, что она давно закончила школу и даже институт. В этом городе человека, который создает из двух горстей песка мраморный замок на вершине горы и деревянным пером рисует на стекле солнечных зайцев, называли очень-очень маленьким...У этой девочки была очень серьезная и ответственная работа - она сортировала важные бумаги в нужном порядке, что бы серьезные люди могли заниматься серьезными делами. А по вечерам она ходила на старый угрюмый пляж, заброшенный и пустынный - ведь каждый считал, что плескаться в мелкой грязноватой речке ниже человеческого достоинства, да и вообще очень по-детски...Она приходила туда и кормила хлебными крошками тамошних воробьев. Бросать крошки птицам считалось в Городе глупым и абсолютно бесполезным делом - и от того еще сильней и шире была улыбка на веснушчатом бледном лице девочки. А потом она долго стояла, по смешному запрокинув голову и задумчиво рассматривая в вышине темно-серую поверхность огромного зонта, от которого изредка доносился глухой звук будто бы стучащих по поверхности капель. Ее знакомые, узнав об этом, только сокрушенно качали головами, твердя ей, что пора бы уже повзрослеть и остепениться - а иначе, не дай Бог, она могла потерять работу. Но девочка их не слушала. Что с нее взять - ведь она была очень-очень маленькой, хотя давно закончила школу и даже институт. Из своей зарплаты она с детским и глупым постоянством откладывала немного денег для того, чтобы накупить в ближайшей пекарне свежих булок и покормить воробьев, узнающих ее и с радостью слетавшихся на угощение. И все чаще и чаще она смотрела наверх, туда, где точно что-то было, кроме зонта. Со временем она даже стала спрашивать знакомых - а что, если попасть туда, наверх? Вдруг там есть что-то кроме зонта, что-то выше темно-серой ткани, защищающей этот город от непрекращающихся ливней? В ответ все лишь укоризненно качали головой, и говорили, что пора повзрослеть - в ее возрасте надо думать о работе, карьере и финансах, а не о каких-то глупых вещах вроде зонтов... В конце концов девочка почти отчаялась. Она твердо пообещала себе, что в последний раз придет покормить воробьев, а потом - пойдет, и станет взрослой. Когда она пришла, воробьи не набросились на крошки, а подлетели к ней. И вдруг она почувствовала, как взлетает в высь. Десятки, сотни воробьев, галдя и переговариваясь между собой, поднимали ее в верх, к серой поверхности старого зонта. Она летела, но этого никто не видел - ведь все вокруг были слишком заняты своими важными делами, чтобы посмотреть наверх. Когда она подлетела совсем близко к зонту, она увидела, что в нем есть маленькая прореха, небольшое отверстие. Воробьи сделали последний рывок, и она оказалась н а в е р х у. Яркое солнце ударило ей в глаза. Она увидела перед собой целую толпу загорелых улыбчивых людей. Они объяснили ей, что дожди давным-давно прошли, те, кто не хотел жить под зонтом, поднялись и поселились здесь, а по поверхности зонта стучат не капли, а их ноги, когда под мелодию солнечного оркестра они танцуют здесь свои детские, совсем несерьезные танцы. Девушка осталась здесь. Теперь она смотрела не в верх, как раньше, и не под ноги, как все те, кто жил под зонтом. Она смотрела вперед, потому что впереди был светлый и бесконечный путь, а рядом - те, кто мог взять ее за руку, и вместе с ней пройти по нему. А когда ночную синь прорезал первый луч рассветного солнца, они танцевали что-то легкое и беззаботное. А Люди-Под-Зонтом, слыша стук по темно-серой ткани зонта, морщились, и бурчали себе под нос о том, как им все-таки надоел этот бесконечный дождь...

0

3

супер) кто не полентся прочитать не пожалеет!

0

4

Где-то далеко в часах Мироздания упала последняя песчинка, и из языков каминного огня перед тобой соткалась Легенда о Трамвае-без-Рельс
Это произошло в городе, наспех сшитом из смога, бетона и асфальта. В городе, как две капли воды похожем на все остальные – с серым небом и широкими дорогами, по которым, освещая вечерний сумрак бледно-желтыми фарами, сновали туда-сюда автомобили, троллейбусы и автобусы. А по рельсам, разделяющим надвое безликие улицы, ходили трамваи. И был среди них один – с поцарапанными боками, облетевшей бордовой краской и покосившимся номером «21». Его маршрут в основном пролегал по окраине города, и поэтому он всегда был полупустым и сонным, и потускневшее солнце на его боку, реклама какой-то давно исчезнувшей фирмы, хмуро взирало на бедные кварталы пригорода, заросшие пожелтевшей безымянной травой. В любом трамвае всегда есть Машинист. Был он и в этом – немолодой человек восточной внешности с грустными карими глазами, поразительно отчетливо сверкающими из-за мутного стекла. И не было для него пытки хуже, чем смотреть на тянущиеся в бесконечность рельсы, навеки замурованные в бетон, вечно колесить по прочерченному чьей-то безразличной рукой маршруту, пытаясь дать название сухим травам умирающего пригорода…И однажды ему это надоело. Он снял с лобового стекла треснувшую табличку с номером «21», и на ее месте решительным, скачущим почерком, похожим на кардиограмму, написал только одно слово – «Отсюда». А потом – поехал по городу, раскаляя колесами рельсы, радуясь своей выходке и тому, что никому больше не было дело до трамвая без номера. И вдруг он понял, что в салон начали заходить люди. Некоторые забегали по одному, энергично перескакивая через порог, другие - по двое и по трое, уступая друг другу места. Одни – молчали и садились у окон, уткнувшись в книжку или слушая музыку, другие – оживленно переговаривались и обсуждали, что очень хорошо, что ввели такой маршрут, что давно пора было…У них не было с собой никаких вещей и сумок – заходя в трамвай с табличкой «Отсюда», они хотели начать новую жизнь. И тогда…тогда водитель свернул с рельс. Повернул трамвай, и поехал прямо через проезжую часть. Мимо бетонных домов и асфальтовых дорог, мимо серых пригородных домиков и сухой желтой травы, которую никто почему-то не удосужился назвать.. Он ехал без рельс – потому что людям, бросившим все ради старого трамвая с исцарапанными боками они были не нужны. Они уехали, и больше их никто не видел. Но некоторые люди, те немногие, способные различить отблески гроз на стрекозиных крыльях, поговаривают, что в вечернем полумраке тихих улиц они встречали Трамвай-Без-Рельс с табличкой «Отсюда» на лобовом стекле, в который заходили люди, и в их глазах светилась жажда Чего-То Другого. А перед тем, как он исчезал, в лучах нездешнего света ослепительно сверкало солнце на его боку – реклама какой-то давно исчезнувшей фирмы…

0